Любящие отцы

25.08.2018 10:55
 
Главный менеджер компании «Евротурпакгрупп» Владимир Давидович Митцгер был очень озабочен тем, что произошло вчера вечером. Сегодня его разбудил будильник, заведенный по его просьбе женой на 6.30, и уже через 15 минут Владимир Давидович делал первые телефонные звонки, чтобы уладить возникшую ситуацию. В 7.45 он закончил завтракать и встал из-за стола.
– Ты дозвонился Валерию Семеновичу? – осмелившись, спросила его жена, пребывающая в тревожном неведении уже около часа.
Митцгер посмотрел на жену, с которой он в браке прожил почти 14 лет, посмотрел на ее все еще стройную фигуру, на ее длинные рыжие волосы, на ее встревоженные карие глаза и подумал, что на этот раз, пожалуй, ее даже необходимо немного успокоить.
– Да, – сказал он. – Дозвонился. Все будет в порядке. – После чего надел поданный ею темно-синий пиджак и, поправив перед зеркалом темно-зеленый галстук, вышел из дома, где его уже ждал черный «Audi» марки «А6».
– В полицейский участок, – сказал он водителю. Тот согласно кивнул.
Зайдя в участок, Митцгер объяснил дежурному прапорщику на КПП, что его ждут, после чего тот сделал звонок по телефону внутренней связи, а потом услужливо попросил Владимира Давидовича пройти в кабинет №7 к майору Клубкову.
На скамейке у кабинета №7 уже сидел какой-то худой сутулый человек в коричневой клетчатой рубахе, закатанной на рукавах, в темных брюках и черных сандалиях на босу ногу. Митцгер постарался взглянуть на него незаметно, он догадался, кто этот человек, хотя и не знал наверняка.
Майор Александр Федорович Клубков сидел в своем кабинете за широким рабочим столом, сложив перед собой руки, и зевал. Это был полный невысокий мужчина лет сорока, лысоватый, с красными одутловатыми щеками и маленькими свиными глазками. День для него сегодня начался рановато, но если все пойдет так, как ему – по телефону – обещал Валерий Семенович, то пара часов недосыпа будут хорошо вознаграждены. Когда раздался стук в дверь, он еще раз смачно зевнул, а потом сказал:
– Войдите.
Дверь открылась и тут же закрылась, впустив в кабинет высокого, крепко сложенного мужчину солидной наружности. Вошедший был одет в шикарный темно-синий костюм, в дорогие сверкающие кожаные туфли; его черные, седеющие курчавые волосы были зачесаны назад. На вид ему было около пятидесяти.
– Присаживайтесь, – майор указал гостю на стул напротив своего стола.
– Спасибо, – сказал гость и сел. – Меня зовут…
– Я знаю, как вас зовут, Владимир Давидович, – прервал Клубков.
– Вы очень проницательны, товарищ майор, – Митцгер уселся поудобней, забрасывая ногу на ногу.
– Это наша работа – быть проницательными. И давайте попросту: Александр Федорович. Не люблю лишних формальностей.
– Я тоже. Вам утром должен был позвонить полковник Топорцов, по поводу вчерашнего весьма неприятного для меня инцидента. Он сказал, что дело можно легко утрясти. Без излишней шумихи, которая мне ни к чему.
Майор Клубков закачался на стуле.
– Как сказать, как сказать… – проговорил он. Потом, перестав качаться, посмотрел Митцгеру прямо в глаза: – Владимир Давидович, вы видели мужчину, что сидит у моего кабинета? Я его еще не видел.
– Это тот тракторист? – спросил Митцгер.
– Да, это отец пострадавшей. Весьма щекотливое дело получается, должен сказать.
– Полковник Топорцов сказал, что…
– Не Валерий Семенович будет ставить в деле свою подпись, – медленно проговорил Клубков. – Скажите, вы читали заявление этого, как вы его назвали, тракториста?
– Нет.
– Тогда прочтите, – майор Клубков протянул Митцгеру серую папку с надписью «ДЕЛО №1743».
В заявлении, подписанном Алексеем Александровичем Лысенко, было сказано, что 26.08.2005г. на его дочь, идущую вместе с подружками – из села Зеленые Кручи – через дачный поселок «Знамя», напал черно-пепельный дог, принадлежащий одному из дачников. Алексей Александрович утверждал, что девочки шли по улице, беседуя, когда из ворот одной из дач, как позднее выяснилось, принадлежащей В.Д.Митцгеру, выскочила собака и набросилась на его дочь, как находящуюся к воротам ближе всех остальных девочек. Алексей Александрович утверждал, что девочки ничем не провоцировали собаку к нападению, они просто шли по улице и разговаривали. Дальше Алексей Александрович описывал увечья, нанесенные его дочери собакой, а в самом конце заявления требовал, чтобы дога усыпили, и семья Митцгеров возместила больничные расходы и моральный ущерб, нанесенные их собакой его дочери.
– Прочли?
– Да, - ответил Митцгер.
– Девочке только 12 лет, а ее лицо…
– Я уже прочел о ее лице! – оборвал майора Митцгер. – И обо всем остальном тоже прочел.
– Тогда вы понимаете, что замять без шума такое дело будет не так уж просто. Тем более, Валерий Семенович мне сказал, вы хотите, чтобы собаке была сохранена жизнь.
– Моя дочь очень любит Рочестера.
– Мне очень жаль чувства вашей дочери, но вы сами должны были подумать об этом прежде, чем выпускать на улицу такую громадину без намордника. Он почти не оставил ей лица!
Митцгер чуть поморщился, но потом твердо посмотрел Клубкову в глаза.
– Александр Федорович, вы представить себе не можете, во сколько мне обошлась эта «громадина». Это чистый английский дог с шикарнейшей родословной… Но не в деньгах дело. И не в родословной. Смерть Рочестера будет для моей дочери большой психологической травмой.
– А как же та, другая девочка?
– Та, другая, – не моя дочь, – сказал Митцгер.
– Я понимаю, но…
– Полковник Топорцов сказал, что вы сможете уладить это дело! Мне не нужна лишняя шумиха, – напомнил Митцгер.
– Не Топорцов будет ставить подпись, – снова сказал майор Клубков. – На мне лежит большая ответственность…
– Я вас прекрасно понимаю, – сказал Митцгер. – И готов компенсировать вашу ответственность.
Майор Клубков глубоко вздохнул и, глядя на дверь, поверх головы Митцгера, открыл один из ящиков своего рабочего стола. Митцгер понимающе улыбнулся и, достав из внутреннего кармана своего темно-синего пиджака пухлый конверт, перегнулся через стол, положил конверт в открытый ящик. Майор Клубков, продолжая глядеть поверх головы «клиента», захлопнул ящик.
– Приятно с вами иметь дело, – сказал Митцгер, вставая и протягивая руку.
– С вами тоже, – сказал майор Клубков, пожимая руку.
Когда за Митцгером закрылась дверь, майор Клубков, сгорая от нетерпения, открыл ящик стола с конвертом. Пересчитав деньги, Александр Федорович Клубков расплылся в улыбке: в конверте было две тысячи долларов, больше, чем он предполагал. Он снял трубку телефона внутренней связи.
– Вызови мне Семенца, – приказал он дежурному.
Сержант Михаил Семенец, длинный и нескладный, явился через минуту, став перед начальником по стойке «смирно».
– Ты слышал о вчерашнем деле?
– О том, что с собакой? Слышал.
– И что ты об этом думаешь?
– Усыпить нужно пса, – ответил сержант Семенец.
– Правильно, – сказал майор Клубков. – Я того же мнения. Вот, - он протянул подчиненному зеленую сотенную бумажку. – Дашь ее Филипповичу, пусть подберет подходящую псину. Ты ведь знаешь Филипповича?
Сержант кивнул: Филиппович был ветврачом с туманным прошлым, который уже не раз оказывал их участку весьма ценные услуги.
– А это тебе, – Клубков протянул сержанту еще одну сотенную из конверта Митцгера. – За труды.
– Простите, – сказал сержант, – но разве мы не будем усыплять того дога?
– Естественно, нет! Усыпить чистого английского дога с шикарной родословной? Ты что, совсем сошел с ума?! Немедленно отправляйся к Филипповичу, и подберите подходящую собаку; а потом он пусть усыпит ее. Ты поприсутствуешь при этом, для протокола.
– Но… – снова попытался возразить сержант.
– Выполнять! – приказал майор.
Сержант козырнул, спрятал купюру в карман и направился к двери. Когда он уже открыл дверь, майор его окликнул.
– И еще. Скажи, пусть этот, что ждет за дверью, зайдет ко мне.
Получасом спустя, когда дверь закрылась и за отцом маленькой девочки, жертвы чистого английского дога, разговор с которым ему обошелся еще в три сотенных бумажки из конверта Митцгера, майор Клубков наконец смог перевести дыхание. Он подошел к единственному окну в кабинете и открыл его, вдохнув полной грудью свежий весенний воздух. Он был доволен сегодняшним днем, тем, как он смог ловко обделать дело, да еще заработать на этом. Две тыщи зеленых, подумал он, – отвалить две тыщи за какую-то собаку, пусть она и «чистый английский дог»! Я за своего Шарика и десятки не отстегнул бы. А тот, другой, тоже хорош: только увидел триста баксов – тут же отказался от всех своих претензий и поставил все нужные подписи. Правда, продолжал думать майор, вдыхая свежий воздух солнечного весеннего утра, мне осталось только полторы тысячи, а не две, но полторы лучше, чем ничего. Их вполне хватит, чтобы отправить Машеньку в Европейский Диснейленд вместе с той экскурсией; она ведь так хочет побывать там, моя милая, маленькая дочка! А еще, может, что-то останется и для нас со старухой… И, всё еще несказанно довольный собой и тем, как начался сегодняшний день и как легко и просто на душе и солнечно за окном, майор Клубков улыбнулся.
…А потом телефон внутренней связи зазвонил снова.
Олег САДОВОЙ,
г.Кривой Рог