Парни в мотоциклетных шлемах (рассказ). Олег Садовой

25.04.2019 10:59
Мы знали, что приедет Сашина мама. Поэтому, когда ко двору подъехала белая «шестерка», мы с Сашей надели мотоциклетные шлемы, и быстренько вскарабкались по лестнице на чердак дома.
Саша был моим троюродным братом, и когда я приходил к нему играть, мы часто надевали мотоциклетные шлемы его деда, у которого когда-то был мотоцикл. Его бабушка приходилась родной сестрой моей, жили они на соседних улицах, и мы часто с Сашей ходили друг к другу в гости.
 
 
 
 
Мы любили наши мотоциклетные шлемы. Саша ходил в большом красном, так как был на два года старше, я – в белом, чуть меньшем по размеру. В шлемах мы бегали по двору, катались в них на велосипедах, однажды, даже на рыбалку в них ходили. И даже ложились бы в них спать, если бы нам старшие разрешили. Так мы любили наши мотоциклетные шлемы. Мы называли себя командой «парней в мотоциклетных шлемах», и, конечно же, мы всегда были в них, когда забирались на чердак дома, где находился наш «штаб».
Саша попеременно жил то с матерью в городе (его родители развелись, когда ему едва исполнилось два года), то в селе с бабушкой и дедушкой. Его мать, тетя Инна, любила веселую жизнь в окружении щедрых мужчин. И когда ее загулы переходили в бесконечную вереницу веселья, и Саше приходилось воровать в продуктовых магазинах, чтобы не умереть с голоду, Виктор Архипович и Валентина Макаровна, дедушка и бабушка Саши, приезжали и забирали внука в село. Саша хотел жить с ними, в селе, там, где его окружали любовью и заботой, и всегда было много разных вкусностей. Но, рано или поздно, у ворот дома появлялась его мать, и увозила сына обратно в город
Мы сидели в шлемах на чердаке, явственно ощущая носом сухой, пыльный запах сена, которым был забит чердак под самую крышу. Летом здесь всегда было душно, но мы все равно закрывали за собой дверь, отчего становилось еще жарче; но нам нравилась тишина и такая защищенность нашего штаба. Встав на цыпочки, прислонившись щекой к щеке, мы заглядывали в маленькое окошко у входной двери, все в нитках паутины, через которое был виден двор. Мы ждали, когда из белой «шестерки» выйдет его мать. Я смотрел с любопытством, Саша – со страхом и тоской. И мы одновременно увидели, как калитка ворот отворилась, и во двор заходит высокая полная женщина с короткой курчавой стрижкой. Тетя Инна, мать Саши.
Когда она приезжала, всегда был скандал. Не обошлось и в этот раз.
Дед Витя и бабушка Валя, как я называл дедушку и бабушку Саши, стояли на пороге летней кухни, которая находилась как раз напротив окошка нашего с Сашей штаба. Они молча и неодобрительно смотрели на уверенно идущую к ним дочь, и когда та подошла к ступеням кухни, вошли внутрь. Тетя Инна вошла следом, не закрыв дверь. И сразу же, словно по мановению волшебной палочки, разразился скандал. Так как дверь все время оставалась открытой, мы слышали громкие возгласы спорящих, где женские голоса периодически разбавлялись мужским.
«…Он мой ребенок… Мой! И только мой!..»
«…Какая из тебя мать?!..»
«…На себя посмотри!..»
«…Не смей так говорить с матерью!..»
«…Буду говорить, как захочу!..»
«…Раз так, тогда скажу, что ты своим развратным образом жизни травмировала ребенка!..»
«…Это ты еще о чем?..»
«…О том, что он сразу же укрывается с головой, стоит только в спальне погасить свет. И так спит всю ночь! Говорит, мама так приказывает, чтобы я не видел, чем они занимаются с новым хорошим дядей!..»
«…И что здесь такого? Пусть смотрит, что ли?! Мы ведь живем в однокомнатной квартире!..»
«…Сколько их у тебя уже было, что ты не можешь никак остановиться?!..»
«…Это моё личное дело! Я одинокая молодая женщина!..»
«…Ты – прежде всего мать!..»
«…Кедровка она, а не мать!..»
«…Ах, так! Тогда я забираю своего сына, и уезжаю!..»
«…И куда ты его повезешь?! К своему очередному ухажеру? Не к тому, случайно, что сейчас сидит в машине под двором, и боится нос сюда показать?..»
«…Может, и к нему!..»
«Ах, ты, кедровка!..»
- Что такое кедровка? – спросил я Сашу.
- Не знаю, - ответил он. – Но бабушка всегда так маму называет.
- Ты ведь не уедешь?
- Я никуда не хочу уезжать с этой кедровкой!
Мы увидели, как тетя Инна выбежала во двор, и стала звать Сашу:
- Саша, сыночек, ты где? Саша?!
- Ты ведь с ней не уедешь? – снова спросил я.
- Нет, не уеду. Обещаю! Вот, подержи пока, - Саша снял шлем с головы, и протянул мне. – А я схожу, скажу этой кедровке, что никуда с ней не поеду!
Со шлемом на голове, и еще одним шлемом в руке, я продолжал смотреть в секретное окошко нашего штаба, и через пять минут увидел, как Саша с матерью, несущей в руках две больших сумки, выходят за калитку двора. Они направились к белой «шестерке», из которой сразу же вышел толстый бородатый мужик. Он обошел машину, открыл багажник, взял у тети Инны обе сумки, и положил их внутрь. Затем все трое сели в «шестерку», хлопнули дверцами, и уехали.
- Андрюша! Андрюша… Ты где? – звал меня дед Витя.
Я слез с чердака с двумя шлемами.
Увидев шлемы, дед Витя как-то странно икнул, и сразу же отвернулся.
- Иди в кухню, - сказал он мне через плечо. – Валя уже доварила борщ. Сейчас насыпать будет.
Дед Витя всегда нравился мне. Эдакий высокий костлявый сельский джентльмен, отлично играющий в шахматы. Всегда с толстыми роговыми очками на носу, белые волосы всегда идеально зачесаны за уши.
Я вошел в летнюю кухню. Бабушка Валя стояла у плиты, и полотенцем утирала слезы, ручьями текущие из глаз. Она была очень похожа на мою бабушку, свою младшую сестру. Такая же маленькая, такое же круглое лицо с голубыми глазами.
- Уехал наш Саша, - сказала она мне, продолжая вытирать слезы. – Что поделаешь, родная мать – есть родная мать.
- Да, я видел, - сказал я.
- Садись за стол, насыплю тебе борща.
- Спасибо, но я пока не хочу есть. Я у своих пообедаю, - ответил я, и положил оба шлема на стул.
- Ладно. Ладно…, - бабушка Валя, против обыкновения, не стала настаивать, чтобы я поел.
Когда я выходил из кухни, она меня окликнула:
- Скажешь Вере, что я ей позже перезвоню, и все рассказу.
- Хорошо, я передам бабушке, - сказал я.
- И еще… Отнеси, пожалуйста, эти шлемы в гараж, и положи их на самую дальнюю полку.
…Лишь спустя годы я снова увидел те два шлема. Дед Витя и бабушка Валя уже давно умерли. Саша уже несколько лет работал на заводе в Чехии, но мы с ним задолго до этого прервали общение. Дружба в зрелом возрасте – это не та дружба, что в детстве. Мне как-то позвонила младшая сестра Саши, дочь тети Инны от третьего брака, и попросила помочь перевезти некоторые вещи из старого дома, который она собиралась продавать.
После упаковки вещей, я зашел в старый гараж, где когда-то стояла «Ява» деда Вити. И вдруг вспомнил о паре мотоциклетных шлемов, которые мы когда-то так любили с Сашей, и которые я в последний день нашей дружбы, по просьбе бабушки Вали, положил на самую дальнюю полку в гараже. Я пошел вдоль уже почти пустых стеллажей, которые когда-то были завалены инструментами, в самый угол, почти не надеясь увидеть шлемы. Но они были там. Красный, чуть побольше, и белый, чуть поменьше. Пыльные, в паутине времени. Я взял шлемы в руки… И снова увидел те же царапины на их гладкой поверхности, те самые, что помнил со времен своего детства. Первым желанием было забрать их с собой. Но мягкая обивка внутри шлемов местами уже отвалилась, и была в пятнах плесени. И я поставил их обратно на полку, потому что прошлое нужно оставлять в прошлом.
Олег САДОВОЙ,
г.Кривой Рог